Когда мы слышим слово «узник», обычно представляем себе взрослого мужчину или женщину. Но история сохранила ужасающую статистику: каждый пятый узник фашистских концлагерей – ребенок. Среди несовершеннолетних узников была и жительница деревни Басино Кира Владимировна Караневская.
– Я родилась в деревне Любаничи Кореличского района, – рассказывает о себе женщина. – Семья была большая: отец, мать, бабушка, дедушка, тетя и мы с сестрой. Жили дружно, много работали. И кто знает, как бы сложилась моя судьба, если бы не война…
В июне 1944 года линия фронта приблизилась к границам Беларуси. Советские войска продвигались вперед, освобождая наши города и деревни от оккупантов. Отступая, немцы пытались забрать с собой все, что могли, включая местных жителей. Мама, папа, бабушка и Кира с младшей сестрой, вместе с другими жителями деревни также были вывезены в Западную Германию на принудительные работы.
В то время как взрослые работали по 12-14 часов в день, их дети оставались запертыми в бараках лагеря, за колючей проволокой. Взрослым выдавали скромный продовольственный паек, а детей совсем не кормили. Кира Владимировна помнит, как бабушка приносила в кармане маленький кусочек хлеба и делила его между внучками. Немецкие солдаты с автоматами, страх, постоянный голод – эти воспоминания не удалось стереть даже времени.
Но им не пришлось долго оставаться в этом немецком аду. Освобождение пришло буквально через несколько месяцев, в августе 1944 года.
– Я помню, как фашисты вывели нас всех из лагеря и, используя как живой щит, погнали на передовую, – рассказывает женщина. – Мы проходили мимо лагеря для военнопленных, где содержались красноармейцы. И сегодня перед глазами та страшная картина: худые, измученные люди в рваной одежде, колючая проволока и сырая, грязная свекла у забора – еда для заключенных…
Им невероятно повезло: Киру и ее близких освободили американские войска и сразу же хорошо накормили. А через несколько дней поезд отвез их домой, в Беларусь.
Она хорошо помнит, как встретила родная деревня.
– В тот день, 28 августа, в Любаничах проходил фест, у церкви было много людей, – говорит Кира Владимировна. – Сельчане, знакомые – все они не ожидали нас увидеть, думали, что мы погибли на чужбине. А мы вернулись живыми. Сколько радости было! И жизнь началась заново…
После войны Кира окончила Барановичское медучилище и получила специальность фельдшера-акушера. Молодого специалиста направили на Полесье – на родину Якуба Коласа.
– Места глухие, вокруг леса, болота, больница далеко, – вздыхает она. – Работы было много: лечила больных, принимала роды – около 70 в год. Женщины рожали дома, иногда просто на соломе. Но, слава Богу, все было хорошо. Сейчас я даже не могу поверить, что приходилось работать в таких условиях. А потом меня перевели в Ганцевичи в здравпункт. Там в обязанности входил контроль за санитарно-эпидемиологической ситуацией, соблюдением санитарных норм.
В деревню Басино Кира Владимировна приехала в 1963 году.
– В то время здесь не было ФАПа, не было хорошей дороги, а участковая больница находилась во Вселюбе, – вспоминает она. – Потом построили и ФАП, и клуб, и баню. Тут уже рожениц мы отвозили в больницу: летом на конной повозке, зимой – на санях. А к больным ходила пешком: была молодая, подвижная.
Здесь, в Басино, она встретила свою судьбу, свою любовь. Ее муж, Николай Васильевич, работал ветеринаром в колхозе. Вместе они прожили долгую жизнь, полную повседневных забот. Построили дом, вырастили двух сыновей.
Живая, дружелюбная, общительная, с ясным блеском в глазах и теплой улыбкой на губах – в свои 91 год Кира Владимировна Караневская встречает каждый день своей жизни с оптимизмом. Она читает газеты, любит разгадывать кроссворды и интересуется событиями в стране и мире. В ее доме чисто и уютно.
– Мне нравится, когда везде порядок, – признается она. – Резиновые перчатки на руки – и иду убирать. А скоро надо будет заниматься огородом…
Бывших малолетних узников с каждым годом становится всё меньше. Детство этих мальчишек и девочек было перечеркнуто войной, а часть его и вовсе украдена. Но их судьбы напоминают нам о ценности мира и о том, что зверства фашизма не имеют срока давности. И мы должны это помнить. Помнить, чтобы ни один ребенок никогда больше не узнал, что такое лагерный номер на руке, хлеб из мякины и страх перед завтрашним днем.
