Она родилась в 1938 году в Минске. Мать работала на государственной должности, отец был дипломатом, находился за границей. Когда началась война, девочка с матерью были на даче. «Добирались мы уже так, где-то на подводе, где-то пешком. Минск уже бомбили, горело. Все произошло очень быстро. Когда это началось, мама была подпольщицей. В конце 1943 года ее арестовали. Это я помню хорошо, хоть мне было и 5 лет. В квартиру вошли высокие офицеры, искали что-то. Ничего не нашли, но маму арестовали. Она из тюрьмы уже не вышла - погибла под пытками. Потом маминых сестер, которые жили вместе с нами, арестовали, меня и двоюродную сестру отправили в детский приют», — рассказала Инесса Кирилюк.
Спасение пришло от сестры матери, которая жила отдельно. «Она нас забрала. Через пару дней детей из этого приюта вывезли в Тростенец — все погибли», — вспоминает она.
Но опасности не закончились. В начале 1944 года девочку вместе с другими детьми схватили и отправили в Кенингсберг. «Полный товарный вагон. Полно таких вагонов. Привезли сначала нас в Платлинг. Вывели в большое помещение. Пол вдруг вздрогнул и начал наклоняться, а там газовая камера. Пол поднялся — половина людей осталась, половина ушла вниз, они погибли», — сказала Инесса Кирилюк.
Дальше маленькая девочка попала в концлагерь Маутхаузен, где находилась с 1944 года до освобождения в 1945-м. «Лагерь за колючей проволокой, с часовыми, с собаками. Барак мужской, женский, детский. Я была в детском — даже детей не оставляли в покое. Свою тетю я уже звала мамой — много времени с ней проводили. Ее отселили далеко от нас. С нами потом начал доктор работать. За оградой лагеря находилась частная клиника, там работали немецкие врачи и медсестры. Нас по очереди забирали туда. Раздевали, мыли, одевали в белые одежды. В первое время брали кровь. Но сколько крови у маленького ребенка? Мы возвращались в бараки ослабленные, совсем без сил. Того, кто не мог идти, несли те, у кого силы еще оставались. Когда крови уже было мало, делали разные эксперименты. На рентгене проверяли, как реагируют внутренние органы. Было больно, но дети знали, что плакать нельзя. Кто кричал — того увозили. Скорее всего, в крематорий», — поделилась воспоминаниями брестчанка.
В апреле 1945 года узников освободили союзные войска. «Вошли рослые солдаты, американцы, англичане. Мы испугались — думали, опять кто-то пришел. Ко мне подбежал темнокожий солдат. Я испугалась — никогда не видела таких людей. А он взял меня на руки и плакал. Он плакал от того, что видел, в каком состоянии были дети. А я плакала от испуга. Мы тогда еще не знали, что пришла свобода. Потом этот солдат достал из кармана мне шоколад. А я смотрю на него, не знаю, что будет. Вдруг это отрава», — сказала Инесса Кирилюк.
После освобождения больных детей вывезли в Чехословакию. «У меня было двустороннее воспаление легких. Нас с сестрой привезли в санаторий», — продолжила она.
В Минск они вернулись только в сентябре 1945 года. «Отец, который был за границей, тоже погиб. Квартира была занята. Мы поселились у маминой сестры, которая нас спасла. Потом документы восстановили. Квартиру вернули», — рассказала брестчанка.
Первый класс для ребенка с такой историей стал новым испытанием. «Я была очень худая, стриженная. Дети как-то плохо воспринимали меня. Каждый день у меня шла кровь из носа, приходилось выбегать из класса. Я перестала ходить в школу, потому что меня дергали то за волосы, то за форму. Но учительница пришла ко мне домой, узнала от мамы историю и настояла на возвращении. Когда я вернулась, дети уже относились совершенно иначе: кто-то конфету даст, кто-то яблоко, печенье. Медсестра в полдень стояла под дверью класса - знала, что у меня будет кровотечение. Говорили, что это, возможно, последствия концлагеря», — поделилась Инесса Кирилюк.
Каждое лето девочку отправляли в детский лагерь санаторного типа. Кормили по пять раз в день. Со временем все перестало болеть. Жизнь налаживалась, а воспоминания о войне остались на долгие годы под запретом.
После учебы Инесса Кирилюк работала в Брестском инженерно-строительном институте. «Начала секретарем. Потом работала на кафедре оснований и фундаментов, инженерной геологии, геодезии. В 68 лет ушла с работы, чтобы ухаживать за больным мужем. Но общественная деятельность продолжилась. Я вот уже 20 лет — ответственный секретарь в совете ветеранов университета, теперь уже технического. И столько же — областной и городской организации бывших узников концлагерей. Нас сейчас осталось очень мало. На 10 января, я всегда списки составляю, нас было 53 человека», — рассказала она.
Пока она говорила о войне, в глазах было видно прожитую боль. «День Победы — это действительно мой праздник. Потому что я вернулась домой. Родители погибли, но меня спасли люди, которые стали моей новой семьей. Это были прекраснейшие люди. Все родственники тепло относились. Вся семья была крепкой, дружной», — подчеркнула женщина.
Сейчас Инесса Кирилюк живет в Бресте рядом с дочерью. Ее хобби — уход за цветами в палисаднике возле дома. Еще она слушает оперу, аудиокниги, смотрит балет на ноутбуке. «Я очень люблю оперу и балет. Слушаю старые оперы, смотрю детективы», — сказала она.
Самые счастливые моменты жизни — рождение сына и первой внучки. «Был еще случай, когда средняя внучка выходила замуж. Свадьба в ресторане. Зять играет на саксофоне, дочь за фортепиано, внучка поет у микрофона. Это было так здорово! Такое красивое событие. У меня дочь, сын, три внучки, один внук, три правнучки и один правнук. Ребята приезжают летом в Брест ко мне во время каникул. Семья для меня всегда была главной ценностью в любой период жизни», — подытожила Инесса Кирилюк.
БелТа
